Отзывы клиентов ЦМЗ Альянс
Обратный звонок специалиста
Статистика работы Центра Альянс
Фотографии ЦМЗ Альянс

Экзистенциальный кризис юношеского возраста

Публикация в сборнике трудов международной научно-практической конференции «Гуманитарные проблемы современности» за 2007 год.

Экзистенциальный кризис юношеского возраста

В этом возрасте выходят замуж, рожают первенца, выбирают профессию. И наступает день, когда узнаешь и постигаешь множество вещей, но уже слишком поздно, ибо вся жизнь была определена в ту пору, когда ни о чем не имеешь понятия.
Милан Кундера «Неведение».

Один из острейших парадоксов человеческой жизни заключается в том, что самые значимые решения и судьбоносные выборы мы осуществляем в пору юности, в возрасте «неведения», как называет его Кундера. Неужели мы обречены самим природным жизнеустройством на поздние сожаления, разочарования? Неужели нет никакой возможности перекинуть мостик мудрости из зрелой поры в пору юности, чтобы избежать роковых ошибок? Попробуем поискать ответ на этот непростой вопрос.

Для этого необходимо сначала понять, а что же такого специфического происходит с человеком в этом возрасте, и как оно может влиять на совершаемые поступки и принимаемые решения. В этом смысле очень полезно будет обратиться к эпигенетической теории развития личности Эрика Эриксона. Центральным для его теории развития является положение о том, что человек в течении жизни проходит через несколько универсальных для всего человечества психосоциальных стадий, всего их восемь. Эти стадии являются результатом закономерно развертывающегося «плана личности», который наследуется генетически. В ходе такого последовательного развертывания, на протяжении всей жизни формируется «эго-идентичность» — целостность личности, устойчивое и непрерывное восприятие своего «Я».

Каждая стадия жизненного цикла наступает в определенное для нее время — «критический период». Кроме того, каждая стадия сопровождается кризисом — неким психосоциальным конфликтом, возникающим в результате несоответствия между достигнутым уровнем психологической зрелости развивающейся личности и требованиями социума. Разрешение этого конфликта является специфичной эволюционной задачей каждой стадии. Каждый такой психосоциальный кризис содержит позитивный и негативный компоненты. Если кризис разрешается успешно, то эго-идентичность вбирает в себя новый позитивный компонент, а если конфликт остается неразрешенным, то развивающейся эго-идентичности наносится вред, и в нее встраивается негативный компонент. Характерные для индивида модели поведения обусловлены тем, каким образом, в конце концов, решается каждая из этих задач, как преодолевается кризис.

Какие же психосоциальные стадии охватывает интересующий нас период жизни человека, и каковы его актуальные задачи? Это две стадии: «юность» и «ранняя зрелость». Юношеский возраст, согласно Эриксону отмечен самым глубоким кризисом — «кризисом идентичности». Детство подходит к концу и перед развивающейся личностью встает задача формирования первой цельной формы эго-идентичности. Подростку предстоит сделать целую серию социальных и индивидуально-личностных выборов, идентификаций и самоопределений. Ему предстоит найти свое профессиональное призвание, осознано и критически пересмотреть, переосмыслить весь предыдущий накопленный опыт, усвоенные раннее моральные нормы, и на основе этого выработать свою этику, сформировать собственные ценности и убеждения. И все это происходит на фоне бурного физического роста и полового созревания. Вот какое определение эго-идентичности дает Эриксон: «Растущая и развивающаяся молодежь, переживающая внутреннюю физиологическую революцию, прежде всего, пытается укрепить свои социальные роли... Появляющаяся интеграция в форме эго-идентичности — это больше, чем сумма идентификаций, приобретенных в детстве. Это сумма внутреннего опыта, приобретенного на всех предшествующих стадиях... Таким образом, чувство эго-идентичности, представляет собой возросшую уверенность индивида в том, что его способность сохранять внутреннюю тождественность и целостность согласуется с оценкой его тождественности и целостности другими людьми.»

Таким образом, позитивным компонентом кризиса идентичности этого периода является формирование целостной идентичности, в этом случае задача периода разрешается успешно. Негативный компонент — ролевое смешение, в этом случае кризис разрешается неудовлетворительно, происходит «диффузия идентичности», что в свою очередь приводит, по мнению Эриксона к образованию «синдрома патологии идентичности».

Интервал между юностью и взрослым состоянием, когда молодой человек стремиться путем проб и ошибок найти свое место в обществе Эриксон назвал «психологическим мораторием». Это значит, что социум, осознавая сложность и важность задачи этого периода, дает молодому человеку некую отсрочку, временной люфт на завершение процесса формирования зрелой эго-идентичности. Следующая стадия развития — стадия ранней зрелости. Это период ухаживания, раннего брака и начала семейной жизни, а также время получения профессии и начала трудовой деятельности. Эриксон считает, что теперь человек по-настоящему готов к интимным отношениям с другим человеком, как в социальном, так и в сексуальном плане. До этого времени проявления сексуального поведения индивида в основном были мотивированы поиском эго-идентичности. Достижение зрелой эго-идентичности и начало трудовой деятельности дают толчок к новым межличностным отношениям. Главный кризис этой стадии — это «кризис интимности». Позитивный компонент этого кризиса — «интимность», а негативный — «изоляция». Термин «интимность» Эриксон использует как многоплановый: как по значению, так и по широте охвата. Прежде всего, он понимает интимность как сокровенное чувство, которое мы испытываем к супругам, друзьям, родителям и др. родственникам. Но вместе с тем он говорит и об интимности, как о способности к глубокой близости, что, по мнению Эриксона является необходимым условием прочного брака. Негативным разрешением задачи этой стадии, прохождения «кризиса интимности» является одиночество, избегание контактов, требующих близости, изоляция. Если «психический мораторий» продолжается и на этой стадии, т. е. процесс формирования зрелой эго-идентичности не завершен, то вместо стремления к установлению близких отношений, возникает страх «потерять себя», стремление сохранить дистанцию.
Канадский ученый Джеймс Марша выделил четыре статуса идентичности:

  1. «Неопределенная, размытая идентичность». Человек еще не выработал четких убеждений, не определился с выбором профессии, «не вошел» в кризис идентичности.
  2. «Досрочная, преждевременная идентификация». Человек сделал выбор, включился в систему отношений, но не в результате пережитого кризиса, внутренней духовной работы, а на основе ролевых ожиданий социума, пассивно усвоенных социальных норм, следуя чужому примеру или авторитету.
  3. «Мораторий». Человек находится внутри кризиса, в процессе самоопределения, выбирая собственный индивидуальный путь развития, среди множества вариантов.
  4. «Зрелая идентичность». Произошло самоопределение, человек вступает в пору практической самореализации.

Здесь важно отметить, что перечисленные выше статусы идентичности в процессе развития личности могут сменять друг друга или чередоваться, характеризуя процесс становления идентичности, становясь этапами, а с другой стороны могут сами по себе определять тип идентичности, становясь характеристикой личности. Так, при нормативном прохождении кризиса, подросток, находящийся на этапе «размытой идентичности», последовательно вступая и проходя этап «моратория», достигает этапа «зрелой идентичности». Но этого может не произойти! И тогда он может зафиксироваться на уровне «размытой идентичности», или может пойти по пути «досрочной идентификации» и остаться на этом уровне, что и в том и в другом случае в дальнейшем будет являться типологической характеристикой личности такого человека.

Интересные данные были получены в результате исследований С. Хаузер в 1978гю и Л. Кале и др. в 1980г., в процессе которых сопоставлялись стиль общения и межличностных отношений с одной стороны, и статус идентичности, с другой. Было выделено три стиля общения: «интимность» — как способность устанавливать близкие отношения; «стереотипность» — как неспособность выстраивать близкие отношения, дистанцирование в межличностном взаимодействии; и «изоляция» — как неспособность к межличностному взаимодействию. Оказалось, что «интимность», наиболее характерна для «моратория» и «зрелой идентичности», тогда как «досрочная» и «диффузная» идентичность чаще всего сочетаются со «стереотипностью» и «изоляцией». Результаты этих исследований подтверждают мысль Эриксона о том, что успешное решение задачи стадии подросткового периода и ранней юности, завершающейся формированием цельной зрелой эго-идентичности с осознанием себя и своего места в мире, с профессиональным самоопределением, является предпосылкой для гармоничного прохождения и решения актуальной задачи стадии ранней зрелости по выстраиванию гармоничных близких отношений как в интимной сфере, с последующим созданием семьи, так и в сфере дружеских и профессиональных отношений.

Как уже говорилось раннее, успешное разрешение кризиса идентичности периода юности, во многом обусловлено суммарным качеством решения задач предшествующих стадий развития, т. е. определенным накопленным уровнем психомоторного и социального развития. Факторами, определяющими развитие человека на этих ранних стадиях, в первую очередь являются, с одной стороны генетические факторы, а с другой, факторы социальные, такие как детско-родительские отношениями в семье, школьное воспитание, социальное окружение, общее духовное состояние в обществе и другие. Но, тогда получается, что все предопределено, и самому уже ничего нельзя изменить? Это не так. Эриксон подчеркивает, что подросток должен попытаться снова решить все «старые» задачи, но на этот раз сознательно, делая свой по-настоящему осознанный выбор, выстраивая попутно собственную систему ценностей и убеждений. Откуда же берется у подростка этот ресурс для такой серьезной сознательной работы?

И.С. Кон в своей книге «Психология ранней юности» пишет об этом ресурсе так: «Главное психологическое приобретение ранней юности — открытие своего внутреннего мира». До этого момента ребенок, «вполне осознавая свои поступки, еще не осознает собственных психических состояний», «единственной осознаваемой реальностью является внешний мир». Сам факт открытия в себе внутреннего мира является с одной стороны волнующим и радостным событием, но с другой стороны привносит с собой тревожные переживания, связанные с несовпадением внутреннего «Я» с внешним поведением.

Вместе с осознанием своей уникальности, приходит чувство одиночества, а отсюда растет потребность в общении. Другим сложным и волнующим переживанием, является осознание своей преемственности, устойчивости во времени. Ощущение личного бессмертия, сменяется паническим страхом старости и смерти. В подростковом и юношеском самосознании тема смерти звучит остро и неоднозначно. Расставание с идеей личного бессмертия происходит трудно и мучительно, иногда подменяясь попутно идеей бессмертной славы, но в итоге, часто именно принятие неизбежности смерти побуждает всерьез задуматься о смысле жизни, о том, как лучше ее прожить.

Таким образом, мы можем констатировать тот факт, что кризис идентичности протекает на фоне экзистенциального кризиса, связанного с обостренным восприятием и переживанием основных конечных данностей бытия. Как мы видели, этот кризис обрушивается на подростка вместе с открытием своего внутреннего мира.

Ирвин Ялом, известный американский психотерапевт и яркий представитель экзистенциально-гуманистического направления в психологии в книге «Экзистенциальная терапия» выделяет четыре «конечных фактора»: смерть, свобода, изоляция и бессмысленность, которые и определяют содержание экзистенциальной психодинамики. Столкновение с этими явлениями, характеристиками самого существования само по себе болезненно и вызывает тревогу. Но Кьеркегор называл такую тревогу творческой, поскольку она способствует запуску важных внутренних процессов в человеке. Принятие, осмысление, внутренняя переработка и интеграция этих экзистенциальных данностей имеет, по мнению Ялома несомненную ценность для человека. Этот вывод он сделал на основании своей многолетней успешной психотерапевтической практики.

Как уже говорилось выше, факт осознания собственной смертности «учит» более полно ценить время и жизнь в целом, поражаться и наслаждаться ею, побуждает найти свой собственный смысл этой жизни. Ощущение фундаментальной изоляции, одиночества, связано также со «знанием о своей смерти», осознанием того, что «никто не может умереть вместе с кем-то или вместо кого-то». Переживание экзистенциальной изоляции — в высшей степени дискомфортное состояние. Однако, именно такая встреча человека с базовым одиночеством в этом мире, позволяет строить по-настоящему интимные, глубокие, осмысленные отношения с другим, позволяет соединять свою идентичной с идентичностью другого, без страха ее потерять. Тогда, выбирая спутника жизни, и выстраивая с ним отношения, человек будет ориентирован на общность внутренних ценностей, на возможность творческого раскрытия и развития каждого внутри союза, и избежит соблазна стать частью другого, чтобы избежать одиночества, или наоборот, низвести другого человека до роли орудия защиты от изоляции.

Осознание еще одной экзистенциальной данности — ответственности, представляет неоспоримую ценность. Ялом пишет: «осознавать ответственность, значит осознавать творение самим собой своего „Я“, своей судьбы, своих жизненных неприятностей, своих чувств и также своих страданий, если они имеют место». Это, по-существу, означает на самом глубинном уровне стать родителем самому себе. Совершенно очевидно, насколько полноценная «встреча» с этим экзистенциальным фактором важна именно в период формирования идентичности, в период «психического моратория», в период создания семьи и выстраивания отношений в социуме, когда происходит целая серия жизнеопределяющих, судьбоносных выборов личностно-индивидуальных и социальных.

Если в период юности молодой человек выберет путь избегания прямой «встречи» с этим и другими экзистенциальными данностями, то они неизбежно настигнут его гораздо позже, в «кризисе середины жизни», в пору первого подведения итогов, сожалений и разочарований.

Таким образом, можно видеть, что экзистенциальный кризис юношеского возраста создает условия для глубокой, сложной, творческой, и главное своевременной переработки экзистенциальных данностей, что в свою очередь позволяет успешно решать задачу возраста, даже при неблагоприятном прохождении предыдущих стадий развития. Вывод оптимистичный: появляется шанс в свою пользу разрешить жизненный парадокс, обозначенный в самом начале статьи. Но встает следующий вопрос: как можно повлиять на благоприятное развитие ситуации, как можно увеличить этот шанс?

Для того, чтобы всерьез озадачиться этим вопросом, необходимо определить более конкретно возрастные границы периода, о котором идет речь. В этом ключе представляется целесообразным и интересным использовать периодизацию развития В.И. Слободчикова. Эта периодизация учитывает удлинение периода социализации, профессионального и личного самоопределения молодежи в современных условиях. Согласно этой концепции кризис юности охватывает период от 17 до 21 года. Понятие юношеского кризиса по Слободичкову, по своему содержанию пересекается с понятием кризиса идентичности и понятием «психического моратория» по Эриксону. Этот кризис приходится на возраст, который традиционно знаменует для большой части современной молодежи окончание средней школы, и получение дальнейшего образования в выбранной системе профессионального, среднего и высшего образования. Таким образом, именно через эти системы можно осуществить помощь молодому человеку в глубоком творческом прохождении экзистенциального кризиса, организовывая для этого специальные структуры или в рамках существующих структур.

Так, появление в последнее время в учебных планах многих специальностей, не имеющих прямого отношения к психологии, такой дисциплины как «Психология и педагогика», позволяет на базе созданных для этой целей кафедр, создавать специальные программы психологического сопровождения. Такое сопровождение может осуществляться как посредством фокусирования на этой проблематике в процессе непосредственного преподавания дисциплины, так и путем создания специальных психологических центров, использующих активные, тренинговые формы просветительской работы и осуществляющих психокоррекционную работу в форме терапевтических групп и индивидуальных консультаций. Как писал Р. Мэй: «Мы должны создать для нашей молодежи такую социальную программу, при которой они бы оставались самими собой, и которая приносила бы им удовлетворение. Такая общественная деятельность способствовала бы укреплению душевного здоровья личности».

Психолог, Кадырова Е.Г. 

Все авторские права на данные тексты защищены и принадлежат автору — Кадыровой Е.Г.. Любое коммерческое и иное использование текстов, копирование и перепечатка без согласия автора запрещено.Если вы используете идеи или материалы статей, вы должны обязательно указывать автора.
© Copyright by Elena Kadyrova, 2009